• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: книжки (список заголовков)
14:13 

из Дюррерматта...

Канцлер. Ваше величество!
Император. Где мы, канцлер?
Канцлер. В Германии, ваше величество.
Император. В Германии? Мы забыли, Мы забыли. Нам казалось, что Мы в нашем мадридском дворце.
Канцлер. Ваше величество изволили остановиться в Вормсе. Здесь созван рейхстаг.
Император. Рейхстаг! Омерзительно! Нам не нравятся эти немецкие дела, они такие… такие негармоничные.
Канцлер. Вашему величеству надлежит назначить новых членов Венской Императорской академии живописи. Вот список, ваше величество.
Император. Тициан, хорошо, Тинторетто, возможно, Маартен ван Хемскерк заслужил, Маринус фон Роймерсвеле, то, что надо, Ян ван Амстель достоин, Альтдорфер — ладно, конечно, Гольбейн — куда ни шло, Хагельмайер из Вены — нет, канцлер, это невозможно. Мы, правда, сами Габсбурги, но это свойственное венцам отсутствие фантазии для Нас неприемлемо. И уж если этот субъект полагает, что Нам приятнее смотреть на изображение деревьев, а не людей, то Мы должны, по крайней мере, получить ощущение силы, с которой природа поднимает из земли эти могучие стволы. А вместо этого Мы видим всего лишь неподвижную кучу раскрашенных листьев. Что еще?

@темы: художники, книжки

13:44 

Полезность. Да

13:23 

ученье - свет...

18:06 

Оно...

изображение

@темы: книжки

14:31 

из Докинза...

...С другой стороны, Германн фон Гельмгольц, великий германский ученый 19 века (вы можете назвать его физиком, но его вклад в биологию и психологию еще больше), сказал о глазе:
«Если бы оптик хотел бы продать мне инструмент, которые имел бы столько таких дефектов, я бы счел полностью обоснованным обвинить его в небрежности в сильных выражениях и вернул бы инструмент назад.»
Одна из причин, по которым глаз кажется лучше, чем его оценил физик Гельмгольц, в том, что позже мозг выполняет удивительную работу по улучшению изображения, как ультра-сложный автоматический фотошоп.

читать дальше

@темы: книжки

08:25 

из Дюрренматта...

...Зенон. Успех германцев нельзя объяснять чисто материальными факторами. Надо смотреть глубже. Наши города капитулируют, наши солдаты перебегают к противнику, наши народы нам больше не верят, потому что мы сами в себе сомневаемся. Мы должны собраться с духом, Ромул. Пора нам вспомнить о былом величии, воззвать к памяти Цезаря, Августа, Траяна, Константина. Другого выхода нет. Без веры в себя и в наше международное значение мы пропали.
Ромул. Ну, хорошо. Давай верить.
Молчание. Все благоговейно застыли.
Зенон. Ты веришь? (Усомнившись.)
Ромул. Неколебимо.
Зенон. В наше великое прошлое?
Ромул. В наше великое прошлое.
Зенон. В наше историческое предназначение?
Ромул. В наше историческое предназначение.
Зенон. А ты, императрица Юлия?
Юлия. Я всегда в это верила.
Зенон успокоился.
Зенон. Прекрасное чувство, не правда ли? Сразу повеяло чем-то положительным. Давно бы так!
Все трое сидят с благоговейным видом.
Ромул. Ну, а теперь?
Зенон. Что ты хочешь этим сказать?
Ромул. Вот мы верим.
Зенон. Это самое главное.
Ромул. Что же дальше?
Зенон. Это неважно.
Ромул. Но раз у нас такие взгляды, надо что-то делать.
Зенон. Все сделается само собой. Надо только найти какую-нибудь идею, чтоб противопоставить ее лозунгу германцев: «За свободу и крепостное право». Я предлагаю: «За Бога и рабство!»
Ромул. Не знаю, на нашей ли стороне Бог, сведения об этом довольно противоречивы.
Зенон. За справедливость, против произвола!
Ромул. Тоже не годится. Я скорей за практичный реальный лозунг. Ну, например: «За куроводство и сельское хозяйство!»
Юлия. Ромул!...

@темы: книжки

14:46 

из Сагана Карла...

«Животные не абстрагируют», — провозгласил Джон Локк, выражая точку зрения, которая всегда господствовала в умах людей. Епископ Беркли, однако, позволил себе язвительно возразить ему: «Если считать неумение абстрагировать чертой, свойственной животным, я опасаюсь, что в их число попадут многие из тех, кого мы называем людьми»...

... Сейчас уже существует целая обширная библиотека с описанными и снятыми на пленку разговорами на Амеслане и других жестовых языках с Уоши, Люси, Ланой и другими шимпанзе, которых изучали Гарднеры и другие ученые. Среди них есть шимпанзе, не только обладающие активным запасом порядка 100-200 слов, но и умеющие различать вполне нетривиальные грамматические и синтаксические конструкции. Более того, они проявляют удивительную изобретательность в построении новых слов и фраз.
Увидев впервые утку, плавающую в пруду, Уоши изобразила жестами «водяная птица» — словосочетание, существующее для обозначения утки и в английском, и в других языках, которое Уоши, однако, изобрела в этот момент сама. Лана никогда не видела никаких фруктов сферической формы, кроме яблок, но она знала жестовые обозначения для различных цветов и потому, подглядывая однажды за лаборантом, евшим апельсин, показала на пальцах «оранжевое яблоко». Отведав арбуз, Люси определила его как «сладкое питье» или «фрукт для питья», а съев первую в своей жизни редиску, которая обожгла ей рот, после этого всегда называла ее «плакать больно пища». Маленькая куколка, неожиданно положенная в чашку Уоши, породила фразу «Ребенок в моем питье». Когда Уоши пачкала что-либо, особенно одежду или мебель, ей показывали жест, означающий «грязно», а она впоследствии расширила его значение до общего понятия, означающего всякое недовольство или осуждение. Макаку-резус, которая вызывала у нее неудовольствие, она многократно именовала «Грязная обезьяна, грязная обезьяна, грязная обезьяна». Лана в приступе творческого негодования назвала своего учителя «Ты, зеленое дерьмо». Шимпанзе изобрели немало бранных слов. У Уоши оказалось своеобразное чувство юмора: сидя на плече у своего учителя и, быть может, неумышленно обмочив его, она несколько раз сделала жест, означающий «Забавно»...

@темы: книжки

11:48 

из Докинза...

...Эта теория, что поколения суеверных рыбаков выбрасывали обратно в море крабов, похожих на человеческие лица, получила новую жизнь в 1980 году, когда Карл Саган обсуждал его в своём восхитительном «Космосе».
Его словами:
«Предположим, что случайно среди отдаленных предков этого краба возник один, который напоминал, хотя бы немного, человеческое лицо.
Даже перед битвой при Данноура рыбаки, возможно, отказывались съесть такого краба.
Выбрасывая его назад, они приводят в действие эволюционный процесс…
По прошествии поколений крабов (и рыбаков тоже), преимущественно выживали крабы с рисунками, которые наиболее напоминали лицо самурая, до тех пор, пока, в конечном счете, было произведено не просто человеческое лицо, не просто японское лицо, а и облик жестокого и нахмуренного самурая.»
Это прекрасная теория, слишком хорошая, чтобы легко умереть, и её мем по настоящему хорошо воспроизводится.
Я даже нешёл веб-сайт, где вы можете проголосовать за то, что теория верна (31 % из 1331 проголосовавших), что фотографии — подделка (15 %), что японские ремесленники вырезают на панцирях такой узор (6 %), что сходство — просто совпадение (38 %), или даже за то, что крабы на самом деле являются воплощением утонувших самураев (невероятные 10 %).
Научные истины, разумеется, не решаются референдумом, и я проголосовал только потому, что это было единственным способом посмотреть результаты.
Боюсь, я поддержал зануд...

@темы: книжки

14:52 

Треба глянути...

В 1971 году Дюрренматт написал сатирическую повесть «Падение», возникшую из резко отрицательных впечатлений от пребывания у нас, на Четвертом съезде советских писателей (1967). Его поразила, вспоминал он впоследствии, абсолютная пустота и выхолощенность всего происходившего. Речь шла не о литературе и даже не о политике. Страна и литература будто исчезли, шло прославление правящей верхушки, иерархии чинов, людей, стоящих у власти и оторвавшихся даже от непосредственной своей задачи — управления государством.

@темы: книжки

16:21 

Книжечку подарували...

11:18 

из Матлина...

Если вы окажетесь в Испании, не зная испанского языка, или, скажем, в Германии, не зная немецкого, или даже в Греции, не зная греческого, вы всё равно что-нибудь поймёте в окружающем вас мире. Вы видите слова, состоящие из букв, и вы знаете, что каждая буква обозначает определённый звук. Вы можете сложить их вместе и по созвучию попытаться понять значение написанного. Но вот вы попадаете в Китай, и тут вас охватывает отвратительное ощущение полной слепоты и глухоты. Вас обступают иероглифы. Вы видите надпись, но вам сроду не догадаться, что она значит — “Продовольственные товары”, или “Вход воспрещён”, или “Партия — наш рулевой”.
Весь ужас китайской письменности в том, что она не имеет отношения к фонетике. Иероглифы не обозначают звуков, а обозначают то ли предметы, то ли понятия, когда как придётся. А значит, и произносить их можно как придётся. Увидишь закорючку — хочешь, произноси её “хрен”, а хочешь — “редька”. Вот такой жуткий язык. В результате в Китае существуют сотни, а то и тысячи диалектов. И те, кто живёт в Шанхае, не понимают тех, кто живёт в Хонгчжу, за двести километров.
В одну из поездок в Китай меня сопровождала моя жена. Когда мы летели из Токио в Шанхай, она вдруг радостно объявила, что уже может немного читать по-китайски. Она знает, как пишется слово “выход”. Оно состоит их двух таких маленьких загогулин, одна из которых похожа на трезубец, а другая — просто квадрат с маленьким хвостиком.
Пришла стюардесса и раздала “Health Declaration” — вопросник, который нужно предъявлять при въезде в страну. Дескать, нет ли у вас температуры, кашля, кровотечения, малярии, поноса и тому подобного. Только мы углубились в заполнение этих интимных анкет, как вдруг моя жена заявляет, что её китайский язык только что усовершенствовался ещё сильнее. Ну-ка посмотри, говорит, на слово “кровотечение” и сравни его со словом “выход”. И вот я пристально смотрю на эти, казалось бы, совершенно различные слова, и, представьте себе, обнаруживаю в них одну и ту же загогулину, этот самый трезубец. И меня охватывает священный трепет от такого неожиданного проникновения в тайны китайской грамоты. Кровотечение. Выход. Выход крови.
— О, Боже! — шепчу я. — Понос!
— Допрыгался, — злорадно говорит жена. — Предупреждали тебя: не ешь сырых осьминогов!
— Да нет же! — кричу я. — Надо проверить слово “понос”! В нём должен быть тот же самый иероглиф!
И мы вместе бросаемся к китайскому написанию слова “понос”, но, к своему разочарованию, не находим в нём ничего похожего на полюбившийся нам трезубец. Так мы снова, уже который раз в жизни, убеждаемся в том, что язык не укладывается в формулы и не поддаётся экстраполяции. Он, проклятый, ничему не поддаётся, кроме тупого заучивания. Если вы, читатель, хотите знать иностранный язык, вам придётся смириться с этой неумолимой истиной.

@темы: дневники, книжки

11:24 

из Бориса Сичкина...

...Я понял, что свою судьбу нельзя доверять другому и на следующее утро договорился с хозяином, который пошел мне на встречу и любезно предоставил двухкомнатную квартиру в этом же доме сумасшедшие деньги. Мы перебрались, открыли чемоданы и стали раскладываться. Когда я открыл шкаф, то обнаружил, что на меня в упор смотрят несколько сот огромных черных тараканов. Обратная сторона шкафа снизу доверху была покрыта их братьями и сестрами. Большие — майские жуки на их фоне выглядели комарами — с грузинской талией и запорожскими усами. Жена ничего не сказала, но по глазам я понял, что она не любит нецензурных слов, если она сейчас откроет рот, можно будет составить полный энциклопедический словарь шахтерского мата. Емельян мягко улыбнулся.
Я пошел в магазин, на последние деньги купил всевозможные средства от тараканов и опорожнил первую бутылку спрея прямо им рот. Они взбодрились и сладко облизнулись. Как я понял, их давно этим кормили, они привыкли и полюбили это лакомство. Другая бутылка с надписью «смерть» их явно развеселила, это средство, вероятно, шло, как французский коньяк. Кроме того, я заметил, что их стало значительно больше — наверное они пригласили соседей на неожиданный банкет. Они хорошо выпили, плотно закусили, немного попели и перешли на массовые пляски. Я не выдержал, взял сковородку и пошел в рукопашную, но силы были не равны, у тараканов оказались неисчерпаемые резервы.
В конце концов я подумал: они же бьются за правое дело, это их родина. Не они к нам пришли, а мы к ним. Оставил их в покое, и мы с ними жили душа в душу, как и весь итальянский народ...

@темы: дневники, книжки

11:25 

из Стругацких...

...Короче говоря, попытка среднесрочного прогноза нам, скорее, не удалась. Но иногда, наблюдая нынешние события, эту страшную, роковую, холопскую тягу нашу к стабильности любой ценой, к пресловутому «порядку», к «твердой руке и железной метле», – наблюдая все это, я без всякого удовлетворения думаю: «Черт побери, а, может быть, ошибившись в частностях, АБС угадали-таки конечный результат? Где, в конце-то концов, гарантия, что горком партии не вернется к нам опять на протяжении ближайшего поколения? А кроме того, у нас ведь ни слова в романе не сказано, горком КАКОЙ ИМЕННО ПАРТИИ правит в Ташлинске начала 2030-х годов...

@темы: дневники, книжки

11:40 

Сказочка...

В одной капле воды жил микроб. Звали микроба Петька. У Петьки были папа и мама. Тоже, конечно, микробы. А ещё у Петьки были дедушки и прадедушки, бабушки, дяди, тёти, братья родные, братья двоюродные, троюродные, сёстры… целая куча родственников. И все тоже микробы.
Жили они в капле воды и поэтому вечно ходили мокрые. Вообще микробы очень маленькие. Им любая букашка кажется больше слона. А Петька и вовсе был маленький, потому что еще не вырос.
И вот однажды мимо капли, в которой жили микробы, пробегал муравей. Он увидел каплю и сказал:
– Что-то сегодня жарковато. Не выпить ли мне эту каплю? Она такая прохладная на вид.
Микробы услышали и ужасно испугались. Они забегали по капле, заплакали, закричали. В общем, устроили панику.
Один только Петька не струсил. Он высунул голову из капли и очень громко сказал муравью:
– Эй, муравей, разве твоя мама не говорила тебе, что сырую воду пить нельзя?!
Муравей, конечно, не увидел Петьку, но голос его услышал, удивился и спросил:
– Кто это со мной разговаривает?.
– Это я – Петька-микроб, – сказал Петька. – Я очень не советую тебе, муравей, пить нашу каплю. Ты можешь заболеть, потому что в капле живём мы – микробы!
– Спасибо, что предупредил! – сказал муравей. – Ты настоящий друг.
И побежал своей дорогой. А микробы всё хвалили маленького Петьку и радовались, что он спас родную каплю от гибели.

@темы: книжки, сказочка

11:29 

Зато мы можем с уверенностью утверждать, что дедушка Вермеера по материнской линии Бальтазар Герритс был фальшивомонетчиком. Бабушка по отцу, Нелтге Горрис, торговала подержанными вещами и постельным бельем; она трижды выходила замуж, была уличена в мошенничестве и объявила себя банкротом. Дядя, Рейнер Балтенс, военный инженер, сидел в тюрьме по обвинению в растрате средств городской казны в ходе работ по восстановлению укреплений в Броуверхавене, порту на северном берегу Зеландии...

@темы: книжки, художники

12:16 

Вот мне нравится!

изображение

читать дальше

@темы: книжки, сказочка

12:05 

Ну разве ж я не лучше...)))

07:50 

Книжечки...

19:22 

Печальний запис...

Приходить з фэйсбуку різна різність, і от бібліотека, зустріч дітей з письменником, всі раді, а я незнаю хто такий...

Іду дивитсь вінтернет: Сашко Дерманський, чи не найталановитіший і найпопулярніший в Україні молодий дитячий письменник.
Вау! А я всё пропустив.
Іду читати:
Соня ліпила баранця.
Соня..., незнаю чи найкраще ім'я в українській казці, але не заборонено.

Той, хто хоч раз ліпив баранця, знає: щоб створити гарну фігурку, замало пластиліну й хисту — тут ще й настрій відповідний потрібен, натхнення, так би мовити.
Я б не назвав це вдалим казковам реченням, але не заборонено. Так.

А яке там натхнення, коли тебе несправедливо ув'язнено у власній кімнаті й суворо заборонено виходити гуляти на вулицю, ще й дивитися телевізор. А засніжений двір так манить!
Та тут драма, ув'язнено, телевізор заборонено, які казки, біда!

— Нормальні діти зараз баб снігових ліплять, а я… ...на свого неоковирного баранця... ...Чому ж я повинна дурно страждати?...
Ти бач. Натхнення, неоковирні баранці, страждання.

У дворі ніхто з дітей уже не грався: там починалася справжня завірюха
От тобі і еге ж. Ніхто не грається на дворі, там завірюха, і одночасно туди манить, там нормальні діти і снігові баби.
Я таки не завсім нормальний сам, але щось тут не те...

— Нічого цікавого, — скептично зітхнула дівчинка, і раптом побачила, що в третьому вихорі повз її вікно пролетіло й тут-таки зникло… чудовисько!
Соня очам своїм не повірила.


Я теж! Бо...
— Е, нікудишній баранець, — раптом почувся чийсь грубенький голос.
— Я знаю, — промовила Соня й спохопилася: в кімнаті, окрім неї, нікого ж немає! Чий це тоді басок?

Гай, гай, любі діти, я вже знаю чий.
— Можна в гості?
— Е, а я чемпіон лісу з пластилінових баранців,


Зараз нам продадуть Карлсона ще раз!

Любі діти! Я не вгадав.
Далі була богомільна бабуся в маршрутці і Том Круз.

Не такої казки я чекав від найкращого в світі письменника.
Дойшовши до:
— П'явочко?! — отетеріла Маргарита Семенівна.
Картина, яка постала перед її очима, була справді дивна: на підлозі біля її стільця навколішки стояв П'явочка. Він, наче суддя на конституцію, поклав руку на їжака, а їжак — ви тільки уявіть собі таке нахабство — показував їй, заслуженому працівнику освіти Маргариті Семенівні Кишечці, язика!

я зрозумів що трактату не буде. Треба випити.
Чого і вам бажаю...

читать далі

@темы: книжки, трактат

06:54 

Автор вроде-бы ужасен, не писатель, сильно левый, а с другой стороны...

...PEN Exchange

Олаф Идберг живет в городе Такома-Парк, штат Мэриленд, на границе с округом Колумбия (город Вашингтон), где расположены штаб-квартиры Федеральной резервной системы и Министерства финансов США. После своего ухода на пенсию он захотел оставить что-то своему городу. «Сегодня мы перестаем замечать самое ценное, что есть друг у друга. Мы можем построить себе общество в пяти минутах ходьбы от дома — да мы в нем уже и находимся. Соседи — это, как я полагаю, самое важное общество, строительством которого мы сейчас должны заниматься» — так он рассуждал. В отличие от Итаки, здешнее сообщество составляют люди явно среднего класса, с очень низким уровнем безработицы (около 1 %). Олаф решил придать статус соседей всем семьям, живущим в пяти минутах ходьбы от центра города — всего это составило около 450 семей. Так и произошло название: «Philadelphia-Eastern Neighborhood» («Соседи из Восточной Филадельфии»), сокращенно PEN — по району, находящемуся на этой территории.

Олаф разослал полсотни писем, в которых описывал, как система PEN Exchange могла бы помочь «в строительстве общества поддержки и взаимопомощи, в котором будет больше человеческих контактов, общения, больше возможностей узнать друг друга». Ответа на них он не получил.

Озадаченный этим, он решил лично обойти все дома. И загадка была разгадана немедленно.
читати далі

@темы: книжки

Skazochki...

главная