Я описал лишь малую часть своей жизни и почти 50-летней карьеры в оборонной сфере. Несмотря на то, что я, возможно, не был выдающимся полководцем, как некоторые, но мне посчастливилось соприкоснуться и поработать со всеми аспектами системы обороны в моей и многих других странах, причем происходило это в любое время дня и ночи. Я могу отчетливо увидеть, как определенная стратегия меняет личный состав, технику и стандарты обучения и как новые вещи могут изменить возможные стратегии страны. Я обожаю эту работу.
Первоначально осушения производятся без лишних споров, по взаимному согласию, по принципу соседства, по плану, разработанному крупными частными собственниками или церковными общинами, или же в зависимости от нужд ремесленников. Затем, по мере увеличения потребности, в 1285 г. была создана специальная магистратура, занимающаяся вопросами осушения территорий (Magistrato del Piovego), в обязанности которой также входило определять размеры обязательного взноса на осушение для каждого прихода...
в 1285 !!!
специальная магистратура !!!
о-е-е...
Мода на кофейни начинается в Венеции в 1683 г., когда открывается первая кофейня, на вывеске которой красуется слово «Араб»...
«Кофе, привезенный из Леванта, умеют варить только в Венеции», — утверждают многие героини Гольдони...
...Многие горько сожалели о быстро утвердившейся моде на посещение кофеен. «На все мода: иной раз в моде водка, другой раз кофе», — объясняет персонаж комедии Гольдони, владелец кофейни Ридольфо своему слуге Трапполе, в то время как Траппола хихикает за спиной носильщиков, которые, следуя моде, также явились пить кофе...
...По традиции горожане приходили поболтать друг с другом в крохотные лавчонки, где продавали напитки (в основном вино) не самого лучшего качества, зато дешевые. Даже Казанова находит больше удовольствия в посещении этих лавчонок, нежели модных кофеен. «В каждом из семидесяти двух приходов города Венеции, — пишет он, — есть большой трактир, именуемый винной лавкой, где торгуют вином в разлив; эти лавки открыты всю ночь, и каждый пожелавший выпить идет туда, потому что цены там ниже, чем во всех прочих городских трактирах, где обычно к выпивке подают еду. Впрочем, в винной лавке также можно поесть, приказав принести себе еду из колбасной лавочки, каковая имеется в каждом приходе и тоже открыта почти всю ночь»...
...Ракета Falcon Heavy, чей первый пуск завершился успешно, запустила в космос спорткар Tesla Roadster, в котором играет песня «Space Oddity» Дэвида Боуи. На момент выхода в космос телеметрия показывала, что машина со скоростью свыше 10000 км/ч направляется к Марсу и скорость растет. Это, на данный момент, безусловно самый быстрый автомобиль в мире. На его бортовом мониторе одна фраза - Dont panic - Не паникуйте...
Пьетро Кьяри (1711-1785), родом из Брешии, был профессором красноречия в Модене, затем жил в разных городах Италии, писал стихи и прозу, очерки общественно-бытового характера, романы и драмы. Он тоже, по примеру Гольдони, решил стать реформатором итальянского театра. С 1749 по 1753 год он писал комедии в прозе с масками для труппы Имера-Казали, а с 1753 по 1762 год — комедии в стихах без масок для труппы Медебака. Еще в 1749 году он поставил пародию на «Хитрую вдову» под названием «Урок вдовам» и затем постоянно избирал сюжеты, аналогичные сюжетам Гольдони. Когда Гольдони поставил «Памелу», Кьяри сочинил «Марианну, или Сироту»; после того как Гольдони написал мартеллианским стихом комедию «Мольер», Кьяри тем же стихом написал комедию «Мольер, ревнивый муж». После «Персидской невесты» Кьяри сочинил «Китайскую рабу». Стоило Гольдони поставить «Английского философа», как в соперничающем театре уже шел «Венецианский философ». Очевидно, для Кьяри был неприемлем «демократический», бытовой характер театра Гольдони, его разговорный язык и все то, что стороннику высоких традиций должно было показаться вульгарным.
Как всегда, в Венеции литературные партии имели своим средоточием различные кафе, где и происходили литературные дебаты, читались полемические брошюры, листки и сатирические сонеты. Гольдонисты собирались в «Кафе ди Менегаццо» в Мерчерии. Гольдони не всегда придерживался тактики молчания. Он отвечал Кьяри сатирическими стихами и вывел его под именем Грисолото в комедии «Недовольные», поставленной и провалившейся в Вероне в 1754 году. В этом году война кьяристов и гольдонистов была особенно напряженной и даже обеспокоила правительство, которое пыталось унять разгоревшиеся страсти. Этот год был особенно удачен для Кьяри, хотя уже в следующем перевес был явно на стороне Гольдони.
Гоцци в начале: "...Гольдони был изобретателен, обладал определенной, порой естественной, но плохо направляемой силой духа, смутным инстинктом правды, но рабски и грубо копировал природу, не опираясь на искусство; его язык тривиален и полон двусмысленностей, его характеры слишком шаржированы, его плохое образование, нечистый стиль сделали репертуар его комедий своего рода каталогом каламбуров, розыгрышей и низких и неправильных выражений из нашего жаргона..."
в середине: "...у меня появились подражатели и вкус к волшебному жанру стал своего рода страстью. Людям невозможно оставаться в пределах разумного! Театры предлагали теперь картины и роскошные декорации, волшебные превращения, буффонаду без искусства. Больше не обращалось внимания на аллегорический смысл, на сатиру нравов или поучения, для которых мои сказки служили лишь предлогом. Интерес вызывали только видимость и эффекты. Пришла смешная, несносная мода, оправдывающая критику моих побежденных врагов. Как будто достаточно было появления на сцене фей, чтобы заслужить аплодисменты; из-под земли вылезла куча чудес, нелепостей, колдовства, нервических, бессмысленных, детских фантазий, неспособных поразить ничьё воображение. Это было так же жалко, как слезливые, варварские и невразумительные пьесы моих предшественников. Я стал, в свою очередь, основателем школы безвкусия..."
и в конце: "...Он испытал боль, видя свои пьесы полностью заброшенными, и пьесы Гольдони, вернувшимися в театр. Его друзья пытались скрыть от него эту революцию во вкусах публики, но он догадывался, что происходит, и говорил, улыбаясь: «Я всегда знал, что огромный багаж Гольдони когда-нибудь выплывет, как то старое тряпье, что выбрасывают из окон в каналы. Бывает такой мусор, что никак не желает оставаться на дне. Только большой прилив может заставить его исчезнуть»...
Мандарин объявляет закон: «Любой человек, который желает посвататься за Турандот, должен сначала ответить на её три загадки. Если он потерпит неудачу, то он будет казнён». Персидский принц потерпел неудачу и должен быть казнён на восходе луны. Разъярённая толпа желает казни, стража оттесняет её от императорского дворца. В сутолоке на землю падает оборванный старик — это татарский царь Тимур, свергнутый и лишившийся зрения в результате революции. Оставшаяся верной повелителю рабыня Лиу в отчаянии: она не может поднять Тимура. К счастью, им помогает юноша Калаф; он оказывается единственным сыном царя Тимура, путешествующим в Пекине инкогнито.
По сцене идёт юный персидский принц. Его вид вызывает в толпе жалость, ропот, а затем и негодование. Усмирить народ выходит сама принцесса, её неземная красота пленяет Калафа. Во что бы то ни стало он решает добиться её любви. Дорогу ему преграждают три министра: Пинг, Панг, Понг; Лиу со своей арией «Signore, ascolta» («О господин мой!»), где она признается Калафу в любви; Тимур с плачем: «Ah, per ultima volta» («Ах, мой мальчик, послушай»). Калаф отвечает Лиу знаменитой арией «Non piangere, Liu» («Не плачь, моя Лиу») и идёт к гонгу. Трижды ударив в него, он зовёт: «Турандот!»
«Бессмысленно кричать по-гречески, по-китайски, по-монгольски! — восклицают министры. — Только гонг зазвучит — и смерть на зов спешит!»...