Ну вопервых, приличные философы приключений не пишут. Вся книжка просто описание системы будущего. Сюжет философам никчему...)
про одежду: ...И для чего, скажите на милость, зимой и летом и во всякую непогоду выставлять наружу свои бедра и ноги? Всякая новая эпоха приносит с собой новые моды; может быть, я и заблуждаюсь, но мне сдается, что наша манера одеваться и приятна на вид, и полезна для здоровья. Судите сами. И вправду, хоть одет он был и непривычно для моих глаз, но в одежде его не было ничего такого, что не понравилось бы мне. Шляпа его была совсем не похожа на те неудобные треугольные шляпы унылого вида и цвета, которые носим мы. От них сохранилась только тулья, достаточно глубокая, чтобы держаться на голове, окаймленная чем-то вроде валика из той же ткани; будучи развернут, валик этот образовывал как бы козырек, предохраняющий лицо от солнца или дождя. Опрятно убранные волосы, лишь самую малость присыпанные пудрой, чтобы виден был их естественный цвет, спускались на затылке небольшой косицей. Ни спесивой напомаженной пирамиды, ни безвкусных крыльев, лежащих по обе стороны лица и придающих ему какое-то растерянное выражение, ни неуклюжих буклей, которые не имеют ничего общего со свободно ниспадающими кудрями и придают человеку глупый, надутый и нелюбезный вид. Шею его не стягивала узенькая полоска муслина; ее окутывал шейный платок, более или менее теплый, смотря по времени года. Рукава его одежды были в меру широки, так что руки свободно могли в них двигаться; тело было ловко охвачено подобием камзола, поверх которого накинут был широкий плащ, могущий в случае ненастья служить надежной защитой. Длинный шарф красиво окутывал его бедра, чтобы всему телу было одинаково тепло. На нем не было подвязок, которые перетягивают подколенки и затрудняют циркуляцию крови. Длинные чулки облегали его ноги до самого верха. На нем были удобные башмаки, напоминающие полусапожки...
...Премьера состоялась в бенефис актера Брянского, в один вечер с очередным представлением комедии А. А. Шаховского «Урок кокеткам, или Липецкие воды», с которой «Комедия против комедии» тесно связана. Поставленная на петербургской сцене 23 сентября 1815 года комедия Шаховского содержала сатирические выпады против карамзинистов, и в частности против В. А. Жуковского. Вокруг комедии поднялась целая буря: «...партизаны поэта Жуковского негодовали на то, что в лице Фиалкина автор комедии явно желал подсмеяться над его балладами. Посыпались остроты и эпиграммы на Шаховского со всех сторон...» (Арапов П. Н. Летопись русского театра. СПб., 1861, с. 239). Д. В. Дашков печатает в «Сыне отечества» язвительное «Письмо к новейшему Аристофану», пишет едкую кантату «Венчание Шутовского»; Д. Н. Блудов — сатирическое «Видение в какой-то ограде»; в Москве негодование друзей разделяет П. А. Вяземский, который сочиняет «Письмо с Липецких вод» и цикл эпиграмм. Сторонники Карамзина объединились 14 октября 1815 года в пародийно-сатирическое общество «Арзамас», ведя свое литературное летоисчисление «от Липецкого потопа». Загоскин узнал об эпиграммах и сатирах на Шаховского от своего родственника Ф. Ф. Вигеля, и так как Шаховской первым благословил Загоскина на литературное творчество, похвалив его комедию «Проказник» (см. с. 6 т. 1 наст. изд.), так как Загоскин вообще весьма почитал Шаховского, и разделял его литературные пристрастия, он выступил в его защиту. Но современники увидели в «Комедии против комедии» в основном личное заискивание молодого драматурга перед всесильным комедиографом: «Шаховской тогда был властелином русской сцены; Загоскин сейчас понял, что нужно к нему подделаться и прежде всего получить право на его благодарность; вот он и явился к Шаховскому с своим „Уроком волокитам“. Решитель судьбы драматических сочинений принял его с восторгом, смекнув, что „Комедия против комедии“ много прибавит славы его „Уроку кокеткам“; он обласкал Загоскина и сжал его в своих широких объятиях, сказав: „Плеклясно, бесподобно, лучаюсь что плоизведет эффект вася пиеса“ <Шаховской картавил>. Шаховской занялся усердно ее постановкой, и точно: успех был, но, натурально, случайный.....» (Арапов П. Н. Летопись русского театра, с. 243 — 244). Все это определило и резкое отношение к «Комедии против комедии» в кругу А. С. Грибоедова. Двумя годами позже Грибоедов высмеял Загоскина в сатире «Лубочный театр». В построении «Комедии против комедии» заметна ориентация на одноактные полемические пьесы Мольера, созданные в защиту комедии «Урок женам»: «Критика „Урока женам“» (1663) и «Версальский экспромт» (1663). Обвинения в адрес своей пьесы Мольер снимал в ходе споров, развертывавшихся на сцене, и путем высмеивания своих противников. Название «Комедия против комедии», вероятно, восходит к популярной пьесе-пародии «Комедия комедии» (1629) французского писателя Н. Дюпескье.
...Потом на город напала вошь: вошь нападает от тоски… Мы, живущие изо дня в день, вошли в зиму без дров… Чем мы топили? Я сжег свою мебель, скульптурный станок, книжные полки и книги, книги без числа и без меры. Если бы у меня были деревянные руки и ноги, я топил бы и оказался бы к весне без конечностей...
читать дальше...Осенью этого легендарного года приехал в Петербург знатный иностранец: английский писатель Герберт Уэллс.
На следующий же день, 18 октября, представители «работников культуры» — ученые, писатели, художники — принимали знаменитого визитера в Доме искусств. По распоряжению продовольственного комитета Петербургского Совета в кухню Дома искусств были доставлены по этому случаю довольно редкие продукты. Обед начался обычной всеобщей беседой на разные темы, и только к десерту Максим Горький произнес заранее приготовленную приветственную речь. В ответ наш гость, с английской сигарой в руке и с улыбкой на губах, выразил удовольствие, полученное им — иностранным путешественником — от возможности лично понаблюдать «курьезный исторический опыт, который развертывался в стране, вспаханной и воспламененной социальной революцией».
Писатель Амфитеатров в свою очередь взял слово:
— Вы ели здесь, — обратился он к Уэллсу, — рубленые котлеты и пирожные, правда, несколько примитивные, но вы, конечно, не знали, что эти котлеты и пирожные, приготовленные в вашу честь, являются теперь для нас чем-то более привлекательным, более волнующим, чем наша встреча с вами, чем-то более соблазнительным, чем ваша сигара! Правда, вы видите нас пристойно одетыми; как вы можете заметить, есть среди нас даже один смокинг. Но я уверен, что вы не можете подумать, что многие из нас, и может быть наиболее достойные, не пришли сюда пожать вашу руку за неимением приличного пиджака и что ни один из здесь присутствующих не решится расстегнуть перед вами свой жилет, так как под ним не окажется ничего, кроме грязного рванья, которое когда-то называлось, если я не ошибаюсь, «бельем»…
Голос Амфитеатрова приближался к истерике, и когда он умолк, наступила напряженная тишина, так как никто не был уверен в своем соседе и все предвидели возможную судьбу слишком откровенного оратора.
После минутного молчания сидевший рядом со мной Виктор Шкловский, большой знаток английской литературы и автор очень интересного формального разбора «Тристрама Шенди» Лоренса Стерна, сорвался со стула и закричал в лицо бесстрастного туриста:
— Скажите там, в вашей Англии, скажите вашим англичанам, что мы их презираем, что мы их ненавидим! Мы ненавидим вас ненавистью затравленных зверей за вашу бесчеловечную блокаду, мы ненавидим вас за нашу кровь, которой мы истекаем, за муки, за ужас и за голод, которые нас уничтожают, за все то, что с высоты вашего благополучия вы спокойно называли сегодня «курьезным историческим опытом»!...
Ютуб стал по концу года убеждать пройти курсы, стать лучше узнать больше. Ну я по любопытству сунул нос. Сначала включил какуюсь лекцию, через 5 секунд сбежал, там рассказывали что для того чтоб тебя увидели надо снять ролик, а для того чтоб интересовались надо снять интересный ролик и т. д. Но потом я увидел, что под порцией видеокурсов есть тесты по итогу. Роликов смотреть не стал, тест запустил, экзамен сдал, грамоту выписали.
читать дальшеНичего не узнал, стал хуже. Чувствую себя обманщиком, отнявшим у ребенка конфетку...
...К 1860-м годам Стейнвей построил новую фабрику на Парк-Авеню, которая занимала целый квартал. С 350 работниками производство увеличилось с 500 до 1800 фортепиано в год. Сами фортепиано подверглись многочисленным существенным улучшениям, основанным на научных исследованиях и улучшении понимания акустики. Почти половина 126 запатентованных изобретений компании были сделаны первым и вторым поколениями семьи Стейнвей... ...Приблизительно в 1870-х — 80-х Уильям Стейнвей (урождённый Вильгельм Штайнвег, сын Хайнриха Штайнвега) основал ремесленный городок в Куинсе в Нью-Йорке. Городок имел собственную жилую инфраструктуру и включал новую фабрику (всё ещё используемую сегодня) с литейным заводом и лесопилкой, зданиями для сотрудников, детским садом, почтовым отделением, отделом добровольческой пожарной охраны и парком. Городок Стейнвей позже стал частью Лонг-Айленда. Стейнвей-Стрит, одна из крупнейших улиц в этом районе названа в честь компании...